он.
─ Человек десять, я думаю. Там ещё и бандюки поучаствуют на нашей стороне, так что, полагаю, преимущество будет у нас.
Тимурыч трёт лоб, соображая, как это всё организовать.
─ Кого оставите вместо себя, ─ меняю я тему, ─ если получится перевести вас в Москву?
─ Я, ─ хмыкает он, ─ вроде ещё и согласия не дал, а ты уже спрашиваешь, кого за себя оставлю.
─ А всё-таки?
─ Ну, Физрука, наверное. Он боевого опыта не имеет, но организатор хороший и тренер из него выйдет, он, скажу тебе не слабо так поднабрал очков, отлично борется.
─ А народ-то пойдёт за ним, если он не кадровый?
─ Не знаю, ─ пожимает он плечами. ─ Это проблема, конечно, но ему бы я дело доверил. Он в армии служил, уже не нулёвый… Не знаю, Егор, подумаю ещё.
Я осматриваю всё хозяйство, а потом мы берём трёх человек на сегодня на охрану казино и возвращаемся на стадион. По пути обговариваем, как будет строиться охранная работа. Теперь это наша задача. В принципе, я даже рад, что влияние блатных сокращается. Думаю, подобный подход нужно будет ко всем остальным точкам применить. И, в первую очередь, в Москве.
Ещё я прошу подобрать водителя на время, пока Паша будет в больнице и, не вдаваясь в подробности, рассказываю, что с ним случилось.
В казино я ввожу парней в курс дела и, забрав Игоря, еду дальше. У меня ещё четыре важных пункта в маршрутном листе ─ Ефим, Печёнкин, Куренкова и Куренков. Грядут перемены и мне надо, чтобы моя гвардия была во всеоружии.
Начинаю с Печёнкина. Хочу прощупать, что у него за настроение и не строит ли он новые козни. За всеми здесь глаз да глаз нужен.
─ Дружкина Лариса, ─ радостно восклицаю я, появляясь в приёмной начальника областного УВД.
─ О, Брагин, ─ кивает она безо всякого интереса.
─ Ты почему не радуешься моему появлению? ─ строго спрашиваю я.
─ Радуюсь, ─ пожимает она плечами, вероятно давно вычеркнув меня из списка претендентов на своё сердце.
─ Держи. Специально ради тебя в очереди стоял.
Я кладу перед ней пакет с конфетами. Московская карамель. Раковые шейки, Мечта, Москвичка, Московская, Снежок…
Глаза Дружкиной теплеют, а губы расплываются в улыбке.
─ Московская что ли? ─ уточняет она.
─ Ну, разумеется, душа моя. Ешь, тебе можно, ты вон какая худенькая.
Она улыбается ещё теплее, и в глазах вновь зажигается томный кокетливый огонёк:
─ Специально для меня в очередь вставал?
─ Да, ─ соглашаюсь я. ─ Меня Гена твой попросил привезти. Как у вас с ним дела-то?
─ Нормально, ─ делается она чуть более скучной.
─ Целый капитан, всё-таки, да и мужик хороший. Ты смотри, только не пей с ним.
─ Так, ─ вспыхивает она, словно я задеваю больное место. ─ Ты к шефу?
─ Вообще-то к тебе, но раз уж я здесь, решил и к Печкину твоему заглянуть.
─ Ну, иди, заглядывай, пока он один.
─ Злой? ─ уточняю я.
─ Как обычно, ─ пожимает она плечами.
Я подхожу к двери и резко её открываю. Генерал вопросительно поднимает глаза и, увидев меня, поджимает губы.
─ Глеб Антонович, ─ радостно восклицаю я. ─ Ну как, скажите, соскучились по мне?
─ Соскучились, ─ подтверждает он. ─ Я тебя даже во сне видел. Правда, не очень хорошо, но ты выжил.
─ Со мной такое случается, ─ смеюсь я. ─ Как вы тут без меня? Крутитесь? А я вам подарочек привёз. Ценный, между прочим.
Я ставлю перед ним бутылку своего фирменного коньяка.
─ С чего такая щедрость?
─ Давно не виделись, товарищ генерал, ─ хмыкаю я. ─ Не «Луи XIII» конечно, но тоже ничего.
─ Ну, рассказывай, чего там в Москве нового.
─ Всё мечтаете о триумфальном возвращении? ─ спрашиваю я, приподнимая брови.
─ О триумфальном или нет, не знаю, но вернуться было бы неплохо. Ты вон слово не держишь, а сам, говорят, с Чурбановым скорешился. Это тебя Жора к нему подвёл? Да ладно, чего ты заёрзал-то? Дело житейское. Каждый бы отправился туда, где его ждут почести и победы.
Ух-ты! Откуда это информация такая? О моих встречах с Юрием Михайловичем мало кто знает. Откуда же инфа просочилась?
─ Видите, товарищ генерал, вы же дружить не умеете. У вас только страсти да битвы на уме. А зачем мне такой союзник, на которого и положиться нельзя? Я вот думаю выхлопотать вам небольшую ренту на ЛВЗ. Скажите откровенно, готовы ли вы смиренно брать, что дают? Или мстительность и неудовлетворённость и дальше будут вскипать в ваших жилах, в самые ответственные моменты?
─ Брагин, не пойму, ты пришёл красной тряпкой помахать перед глазами?
─ Нет, какая тряпка, я понять вас хочу. С бутылкой пришёл, между прочим. Что было, что будет…
─ Чем сердце успокоится, да? ─ качает он головой.
─ И это тоже, ─ киваю я. ─ Ставьте Баранова начальником управления, Глеб Антонович, и я тоже сделаю шаг навстречу. Пора дружить, а не воевать. Но, если вы, например, меня ненавидите больше, чем себя любите, тут уж ничего не поделать, конечно.
Он молчит, не орёт. Понимает, возможно, что я могу быть полезен. А может, какую-нибудь гадость готовит, как мстительный граф Монте-Кристо. Если бы не кадровый голод, то и хрен бы с ним, с такой ненадёжной жабой, как Печёнкин. Да только сейчас каждый боец на вес золота…
Выхожу из кабинета и вижу приёмную пустой. Где же Лариска? В туалет убежала? Ладно, может быть. Хотел с ней про Гену поговорить, да видно в другой раз теперь. Спускаюсь по лестнице и думаю, откуда он всё-таки узнал про Чурбанова? Кто мог сообщить? Хм… Надо бы выяснить, как только, непонятно.
Оказываюсь на улице и иду к машине, но внезапно останавливаюсь, заметив знакомую шубку Лары Дружкиной. Она стоит в сторонке и курит. Но самое удивительное не это. Удивительно то, что рядом с ней находится… Снежинский. Он берёт её ручку, подносит к губам и целует. А потом улыбаясь во весь рот, вручает коробку конфет, отвешивает небольшой поклон и уходит из поля моего зрения.
При виде этого мрачного и неприятного типа у меня в сердце вспыхивает недобрый огонь, а в голове очень неприятная догадка. Я быстрыми семимильными шагами подскакиваю к Ларисе и схватив за руку, сжимающую коробку конфет, резко поворачиваю к себе. От неожиданности она разжимает руку и шоколадное ассорти падает на холодный асфальт, рассыпаясь маленьким шоколадным фейервеком.
─ Это он тебе сказал про Чурбанова? Созновайся!
17. Хватка сжимается
В глазах Ларисы мелькает страх и непонимание. Она с ужасом смотрит на меня, а потом опускает голову и с не меньшим ужасом рассматривает красивую коробку, сбившуюся золотую тесьму и рассыпавшиеся конфеты.
─ Брагин! — наконец, выдыхает она. — Ты что творишь⁈
─ Что он от тебя хотел? ─ зло и требовательно спрашиваю я. ─ Это он? Он тебе сказал?
─ Брагин, ты с дуба рухнул что ли? Какого хрена! Что ты несёшь вообще? Дурак! Что ты несёшь? Такие конфеты были! Ну, ёлки-палки! Что на тебя нашло? Бешеный…
─ Дружкина! Ты слышишь, что я у тебя спрашиваю? Чего хотел Снежинский?
─ Ты из-за этого тошнотика что ли? Бл*дь! Он хотел опять к шефу на приём попасть!
─ А он был уже у шефа?
─ Ну, да, ─ пожимает она плечами. ─ Был.
─ Когда?
─ Так сегодня и был.
─ А по какому вопросу? ─ хмурюсь я. ─ Чего хотел?
─ Ну, а я-то откуда знаю, чего он хотел? Меня не приглашают обычно на эти посиделки.
─ Блин, ну ты же всё равно в курсе. А сейчас он чего хочет? ─ прищуриваюсь я.
─ Слушай, да ты заманал уже. Хочет новую встречу. Тебе-то что за дело? У меня таких по десять человек в день. Это ты особенный, пинком дверь в кабинет шефа открываешь, а остальные ждут по месяцу.
Она сердится, демонстрируя праведный гнев, и я, честно говоря, даже не понимаю, по-настоящему это или нет…
─ И когда ты в следующий раз Снежинского пустишь в кабинет? ─ не отступаюсь я.
─ Да отстань
